«Владикавказ – моя «литературная колыбель»…
«Владикавказ – моя «литературная колыбель»…
04.02.2010 11:36
Настоящая литературная слава к выдающемуся русскому писателю М. А. Булгакову пришла, увы, лишь после его смерти. Его жизнь оборвалась очень рано – в 1940 году. С конца 1920 года и до 1961-го произведения Булгакова практически не печатались. За Михаилом Афанасьевичем утвердилась стойкая репутация «забытого писателя». О нем говорилось, что он лишь автор «Дней Турбиных». Не более. Хотя «в столе» писателя лежали в рукописях десятки его драматических произведений, рассказов, романов…
Известность М. А. Булгакова и в нашей стране, и за ее пределами стала нарастать за постперестроечные годы как настоящий шквал. Из узкой литературной среды она перешла в широкую читательскую среду, его творения ожили на киноэкранах и на театральной сцене и, «перешагнув» границы нашего Отечества, переведены на многие языки мира. Многие булгаковские строки стали крылатыми, прочно войдя в бытовой фольклор. И каждый читатель, прикасающийся к его наследию, находит в нем что-то заветное, дорогое, «свое»…
С жизнью и литературной деятельностью М. А. Булгакова – автора таких замечательных произведений, как «Белая гвардия», «Зойкина квартира», «Багровый остров», «Дни Турбиных», «Мастер и Маргарита», «Бег» – я познакомился еще в студенческие годы, во время учебы в Москве. Курс лекций по советской литературе нам читал писатель-фронтовик Леонид Яковлев. Я хорошо запомнил его слова: «Булгаков и его творчество переживут века».
В свое время по Москве ходили слухи, что в домах, где в разные годы жил М. А. Булгаков, – на Большой Пироговской улице, у Патриарших Прудов, в районе Большой Садовой улицы, – происходили якобы странные вещи: по ночам скрипели половицы, по коридорам мелькали тусклые тени, слышались приглушенные голоса…
Студенты – любопытный народ. Однажды, когда, точно как в романе «Мастер и Маргарита», утомленная зноем Москва погрузилась в сумерки, мы с друзьями отправились в дом на Большой Садовой улице, где Булгаков в течение нескольких лет писал этот великий роман. С волнением поднялись по узкой лестнице в полутемный коридор. И – хотите верьте, хотите нет!, – когда вокруг все затихло, нам действительно послышались осторожные шаги, вздохи, отдаленные голоса. Конечно, это, скорее всего, было случайным совпадением, «наложившимся» на игру нашего молодого разгоряченного воображения. Позже мы не раз еще приходили в тот «странный» булгаковский дом, но ничего сверхъестественного больше там не увидели и не услышали. Хотя жильцы дома уверяли нас, что «чудачества» в темном коридоре продолжаются.
…Шли годы. Творческая дружба свела меня во Владикавказе с интересным человеком, писателем, литературоведом Д. А. Гиреевым – автором книги «Михаил Булгаков на Тереке». Он был первым редактором повести «Опаленные крылья», над которой я тогда работал. В ту пору я был собственным корреспондентом Гостелерадио по Северному Кавказу. Как-то Девлет Азаматович предложил мне совершить поездку на Ставрополье, в его родной аул Канглы. Д. А. Гиреев происходил из знатного татарского рода Хан-Гиреев, о котором писали
А. Пушкин, М. Лермонтов.
В пути Девлет Азаматович рассказывал интересные истории о писателях, побывавших на Кавказе, о дружбе с Ираклием Андрониковым – и о своей работе над книгой «Михаил Булгаков на Тереке». Он с горечью говорил, что этот литературоведческий труд пришлось буквально пробивать в издательстве. Ведь Булгаков был тогда еще в опале.
Д. А. Гиреев был сторонником того, что Русский драмтеатр города Владикавказа (тогда – Орджоникидзе) должен носить имя М. Булгакова. Ведь именно на его сцене были поставлены и с успехом шли первые пьесы Михаила Афанасьевича, немало сделавшего для развития культуры Северной Осетии. Сочинял эти пьесы Булгаков, как известно, в 1920-1921 годах, работая в подотделе искусств города Владикавказа. До нас дошли названия пяти из них: «Самооборона», «Братья Турбины», «Глиняные женихи», «Сыновья муллы», «Парижские коммунары». Правда, Булгаков всегда с иронией вспоминал о своих первых драматических опытах. Все эти пьесы он уничтожил.
«В ходе работы над книгой «Михаил Булгаков на Тереке», – вспоминал тогда Девлет Азаматович Гиреев, – я нашел в одной из старых местных газет любопытную публикацию, пролившую свет на многие «белые пятна» литературной биографии писателя. Благодаря ей удалось узнать, что здесь, во Владикавказе, Булгаков сначала предложил свои услуги редакции «Известий ревкома города Владикавказа». Ему сказали, что газеты как таковой, собственно, пока нет, что это лишь информационный листок, и предложили обратиться в подотдел искусств Наробраза. Там его назначают заведующим литературной частью. Лито, Изо, Музо – целое ведомство располагалось тогда в помещении бывшего коммерческого клуба на Александровском проспекте.
Булгакова еще пошатывало после недавно перенесенного тифа, но он сразу же деятельно включился в работу. В архивах Северной Осетии сохранились документы с упоминанием его имени. Булгаков организовывал во Владикавказе лекции, театральные вечера, диспуты, на которые приходило много горожан. А позже в своей биографии Михаил Афанасьевич написал: «Владикавказ – моя литературная колыбель».
…Очень много сделал для раскрытия владикавказского периода жизни и творчества писателя и известный в Осетии краевед, доктор исторических наук, журналист Г. И. Кусов. В частности, он точно установил, где жили во Владикавказе Булгаков и его жена Т. Н. Кисельгоф (Лаппа). Этот дом находится на улице, которая ныне носит имя Маяковского. Кроме того, изыскания Г. И. Кусова подтвердили, что Михаил Афанасьевич Булгаков был деканом театрального факультета Горского народного художественного театра, попытка создать который в нашем городе была предпринята в начале 20-х годов.
Не забывал Булгаков во время пребывания в Осетии и основной своей профессии – врача. Сохранились свидетельства, что он часто бывал во Владикавказском военном госпитале, консультировал больных.
…Творчество Булгакова всегда будоражило мое воображение. В моей личной библиотеке хранятся почти все произведения Мастера, немало газетных и журнальных публикаций о нем, видеокассеты с записями фильмов, снятых по его романам и пьесам. Бывая в Москве, стараюсь непременно заглянуть в букинистические магазины, в надежде приобрести что-то новое о Михаиле Афанасьевиче.
В жизни бывают необычные и счастливые повороты судьбы. Несколько лет назад, в разговоре со своей сестрой, профессором Киевской государственной консерватории имени П.И. Чайковского Татьяной Шанаевой, я выяснил: оказалось, она была хорошо знакома с Михаилом Афанасьевичем!
– Впервые я увидела Булгакова в Батуме, где я родилась, – рассказала Татьяна Владимировна. – Наш дом находился на улице имени Чавчавадзе. Михаил Афанасьевич приехал в Аджарию, чтобы собрать необходимые ему материалы о революционной деятельности И. В. Джугашвили (Сталина). Но об этом я узнала гораздо позже от самого Булгакова.
В декабре 1929 года должно было торжественно отмечаться 50-летие Сталина, и к этой дате МХАТ намеревался приурочить премьеру пьесы о вожде. Написать такую пьесу театр, по согласованию с кремлевскими чиновниками, поручил М.А. Булгакову. А революционная деятельность молодого Сталина начиналась именно в Батуме. Так Булгаков оказался в нашем городе.
В столице Аджарии тогда была всего одна маленькая гостиница, и по счастливой случайности Булгаков остановился в нашем доме. И завязал дружеские отношения с многими его жильцами, в том числе и с нашей семьей. Рассказывал о Гражданской войне, о своей литературной работе в Москве, интересовался жизнью горожан… На память моим родителям перед отъездом из Батума он подарил свою фотографию. Запомнилось напутствие Булгакова, обращенное ко мне, девочке: «Я большой поклонник классической музыки. Прилежно учись в музыкальной школе, и ты добьешься успеха».
Слова Булгакова оказались пророческими. Я окончила музыкальную школу, затем Киевскую консерваторию. Кроме педагогической деятельности, выступала с концертами. Моя дочь Мария тоже окончила эту консерваторию.
Говорят, что человеческие пути часто пересекаются. Булгаков – уроженец Киева – иногда приезжал в свой родной город, встречался с местными писателями, бывал на концертах в консерватории. В один из вечеров Булгаков выступил на сцене городского театра имени Ивана Франко с чтением отрывков из своих произведений. В то время было модно, чтобы выступления писателей сопровождала музыка. Директор консерватории обратился ко мне: «Татьяна Владимировна! Не смогли бы вы выступить с концертной программой вместе с писателем Булгаковым?»
Меня удивило, что Михаил Афанасьевич, ставший известным писателем, не забыл о той, давней встрече в Батуме. Он расспрашивал о моей музыкальной карьере, подарил несколько книг со своими автографами.
Во время чтения отрывков из своих произведений он просил, чтобы своеобразным фоном к ним звучали мелодии Чайковского, Шопена, Прокофьева, Вагнера, Мусоргского… Кстати, Булгаков профессионально не учился музыке, но довольно хорошо играл на фортепиано, напевал русские народные песни, отрывки из оперных арий.
Описать впечатление, которое производило чтение Михаила Афанасьевича, невозможно: настолько оно было эмоционально, своеобразно, вдохновенно. Каждое слово у него было чеканным…
Внешне Булгаков был худощав, светлые волосы, голубые глаза… Он представлялся всем просто: «Михаил Афанасьевич», не называя своей фамилии – Булгаков.
… Отзывы о Владикавказе, пребывание в котором совпало с очень трудным, полным лишений и душевных ран, периодом жизни писателя, в произведениях Булгакова, как известно, остались, по большому счету, не восторженные. Но, по словам Т. В. Шанаевой, в разговорах с ней он вспоминал о нашем городе с теплотой – особенно о красоте владикавказского парка-трека. Не случайно в 1936 году Булгаков, возвращаясь в Москву из Сухуми с супругой, где они отдыхали, решил отказаться от услуг железнодорожного транспорта – они поехали сначала в Батуми, затем в Тбилиси и по Военно-Грузинской дороге добрались до Владикавказа. Думается, именно потому, что писателю хотелось вновь увидеть город, где начиналась его литературная деятельность. А в своем дневнике он записал: «Я иногда тоскую по Владикавказу, по молодости, по друзьям моим, по тому голодному и суровому времени, чрезвычайно интересному»…
…Об одном сложном аспекте в биографии Булгакова хочется сказать особо – о том значении, какое имела в его личной судьбе фигура Сталина. Влияние вождя – негативное и позитивное – испытало на себе и немало других видных советских и зарубежных писателей – Шолохов, Эренбург, Ахматова, Фадеев, Пастернак, Фейхтвангер. Но случай с Михаилом Афанасьевичем – особый. С первых постановок «Дней Турбиных», когда Сталин аплодировал занятым в этой пьесе актерам (известно, что он смотрел ее во МХАТе 15 раз и говорил о ней: «Спектакль здорово берет за душу. Против шерсти берет»), его тень незримо сопровождала Булгакова. Хотя Михаил Афанасьевич лично никогда не встречался со Сталиным, но он несколько раз говорил с ним по телефону. В Кремлевской библиотеке Сталина хранилось несколько книг Булгакова. И не случайно, наверное, в своем обращении к народу по радио 3 июля 1941 года И. В. Сталин использовал фразу из пьесы «Дни Турбиных»: «К вам обращаюсь я, друзья мои»…
Несмотря на покровительство вождя, Михаила Афанасьевича при жизни очень мало печатали. Но когда 4 марта 1940 года его не стало, на следующее утро, по воспоминаниям его близких, в булгаковской квартире раздался телефонный звонок из секретариата Сталина. Его сотрудник спросил вдову писателя, Елену Сергеевну:
– Правда ли, что умер товарищ Булгаков?
– Да, он умер.
– Товарищ Сталин скорбит вместе с вами…
… До начала 50-х годов на могиле Булгакова на Новодевичьем кладбище не было ни креста, ни памятника – лишь прямоугольный холм и молодые деревца. Однажды Елена Сергеевна увидела в Донском монастыре каменный крест, который раньше стоял на могиле писателя Н. В. Гоголя. Она купила его и с помощью рабочих перевезла на Новодевичье кладбище. Тяжелый каменный крест глубоко ушел в землю над урной с прахом Булгакова.
Когда-то Михаил Афанасьевич писал одному из своих друзей, вспоминая Гоголя: «Учитель укрыл меня своей чугунной шинелью». Эти слова сбылись и в самом прямом, буквальном их смысле. Великий сатирик и страстотерпец Н.В. Гоголь «уступил» свой надмогильный крест Михаилу Афанасьевичу Булгакову – продолжателю заложенных им высоких традиций классической русской литературы…