Наука жизни Зинаиды Калитиной
Наука жизни Зинаиды Калитиной
20.12.2009 17:10
Совсем юная, 15-летняя девчушка Зина Калитина идет по Владикавказу 30-х годов: по нынешней улице Маркуса – мимо консервного завода, где через несколько лет будет работать ее мама, мимо Северо-Кавказского педагогического института, куда она поступит какое-то время спустя. Сворачивает на улицу Бутырина, а оттуда – на проспект, минуя угловое здание. Сейчас в нем – ОВД Иристонского округа, а тогда был индустриальный техникум. В нем в 1939 году несколько комнат отвели под новый – медицинский институт, который станет определяющим звеном в жизни Зины Калитиной и которому она посвятит 50 лет своей жизни. Этого всего девочка пока не знает – знает в эти минуты только одно: она должна учиться, получить хорошее образование, состояться в каком-то деле. Но даже того, в каком именно, она пока не представляет…
Зина идет по проспекту, старинные здания привлекают ее внимание, она часто останавливается – не может оторвать взгляд от искусной лепнины на торцах двухэтажных владикавказских домов, от стеклянных витражей, от кованых решеток балконов… Девочка впервые вообще в городе, и Владикавказ с его богатой историей и впечатляющей архитектурой приводит ее в полнейший восторг… Ведь она родилась и росла под Псковом, а вот оканчивала школу уже в Ардоне.
И вот Зина Калитина приближается к зданию рабфака, на который, собственно, и шла поступать. Он располагается в конце проспекта, а рядом, на улице Кирова – медицинское училище. Оттуда много лет спустя она, уже одна из основателей кафедры биологии мединститута, вместе с супругом Константином Поповым, тоже светилом республиканской биологии и тоже стоявшим у истоков СОГМИ, больше километра пешком будет бережно нести тяжеленные деревянные коробки с микроскопами, подаренными училищем новообразованному мединституту...
Но разве может 15-летняя Зина себе это представить сейчас, когда идет поступать на рабфак?!
…Эта девочка, уверенно переступающая порог рабфака и задавшая себе четкую систему жизненных приоритетов: учеба, серьезная профессия, ответственная работа, – буквально предстает в глазах, когда теперь беседуешь с Зинаидой Ивановной Калитиной. Ей в ноябре исполнилось 90. Но – не поворачивается язык назвать ее старушкой даже в таком преклонном возрасте: столько силы воли в ее твердом, хотя и тихом, голосе, столько харизмы и характера в сдержанной мимике ее мудрого и выразительного лица. Ведь и сегодня, с уважением и теплотой вспоминая о Зинаиде Ивановне Калитиной, несколько десятилетий заведовавшей кафедрой биологии в мединституте, многочисленные ее выпускники говорят о ней как об одном из самых строгих и требовательных, но и самых справедливых и грамотных преподавателей вуза.
Однако, слушая Зинаиду Ивановну, чей рассказ наполнен детализированными воспоминаниями, интересными историями, четкими, точными определениями событий, фактов, ясно видишь ее образ в каждый период жизни. Не нужно напрягать воображение – фантазия работает сама…
«Псковские мы...»
– Поступила я на рабфак без проблем, зачислили меня сразу на третий курс. А после двух недель учебы перевели уже на четвертый. Так за год я окончила, можно сказать, все четыре курса рабфака, – еле заметно улыбается моя собеседница.
– А почему поступили на рабфак?
– Да просто это для меня на тот момент была единственная возможность продолжить обучение. В Ардоне, где мы жили, была одна школа, располагавшаяся в здании бывшей семинарии, и то семилетняя. Ее я окончила, но этого уровня образования мне было явно недостаточно. Решила поехать учиться в город. Одна, в 15 лет. Мама помогла мне только снять квартиру, обустроиться, но оставаться со мной не могла. Много пришлось, конечно, пережить: меня через месяц, как я приехала в город, обокрали. Единственное, что осталось после «визита» воров – кружка, которую они, видимо, просто не нашли в кухонном шкафу. А ведь даже постельное белье унесли! Но так я училась жизни и многое в ней постигала в столь раннем возрасте.
Я вообще довольно рано стала самостоятельной, еще когда мы с папой вдвоем из родного села уехали в Баксан, небольшой городок в Кабардино-Балкарии.
– А где вы жили до этого?
– Да псковские мы! Жили в крохотном, вымирающем селе Остров на 34 домика, где ни работы, ни условий для жизни не было. Нас звал к себе в Баксан папин брат, который там уже много лет жил. Наконец отец решился ехать и взял с собой меня, а мама с младшим братом пока остались под Псковом. В Баксане папа наконец смог устроиться на работу по своей специальности агронома, а я маленькой девочкой помогала держать домашнее хозяйство. Вскоре и вторая половина нашей семьи приехала к нам. А затем мы перебрались в Ардон…
– Наверное, там, в условиях сельской жизни, у вас и проявился интерес к растениям, животным и в целом к биологии как к науке?
- Да нет, меня особо не интересовали всякие жучки-паучки! Я и не думала становиться биологом. Больше увлекала химия, мечтала о профессии химика. И поступила на химический факультет Северо-Кавказского педагогического института. Но желающих на нем учиться было мало, год мы отучились, и факультет закрыли. В итоге я стала студенткой биологического факультета пединститута.
Наука – жизненная ось…
…Студентка Зина Калитина с охапкой книг и тетрадей в руках спешит по коридору пединститута – не опоздать бы на лекцию Константина Ксенофонтовича Попова. Этот молодой преподаватель, декан естественного факультета, холостой красавец-мужчина с лучистыми голубыми глазами был пределом мечтаний почти всех студенток факультета. Зина не была исключением. Но столько их, девушек, претендующих на его сердце!.. Единственная возможность обратить на себя его внимание – хорошо учиться, демонстрировать высокий уровень знаний… И «расчет» оказался верный. Хотя на самом деле, конечно, как такового расчета не было. Просто по своей натуре Зинаида Ивановна всегда была очень трудолюбивой, знающей цену знаниям. А остальное – приложилось …
Уже на четвертом курсе Зинаида Калитина вышла замуж за Константина Попова. Он был почти на 16 лет старше нее. И все 50 лет их совместной жизни он был ей и верным спутником в жизни, с которым они родили и воспитали сына Юру, и соратником по научному поприщу: вместе «запускали» кафедру биологии Северо-Осетинского медицинского института и много лет на ней вместе работали. Он был ей и опорой, и помощником в исследовательской деятельности, ведь Константин Ксенофонтович стал первым, кто в СОГМИ защитил кандидатскую диссертацию по паразитологии – области, которую избрала для себя и Зинаида Ивановна (в республике эта семейная пара положила начало целой научной школе – изучению паразитарных заболеваний человека и животных). Он, можно сказать, и заменил ей отца – в университетские годы папу Зинаиды Ивановны репрессировали без права переписки (впоследствии выяснилось, что Ивана Калитина реабилитировали, но – поздно: его практически сразу после ареста расстреляли). Супругов многое объединяло, они исколесили на своем авто полстраны, сами собирали опытные образцы и экспонаты для работы. Горели наукой, но были и ярыми… пушкинистами, побывали во многих местах, связанных с биографией великого поэта. В богатейшей домашней библиотеке семьи одних только книг о жизни Пушкина более 600 наименований!
В их квартире часто собиралась научная интеллигенция республики – коллеги и добрые друзья этой семьи доцентов мединститута: зоолог и гистолог Евгений Треугафт, энтомолог, впоследствии профессор МГУ Борис Добровольский, замечательный орнитолог Лев Беме, арестованный и сосланный в 1937 году…
В ровном голосе Зинаиды Ивановны, который – как четкий штрих, свидетельствующий о строгости и сдержанности характера, появляются нотки трепета и тепла, когда она говорит о том давно минувшем времени, о супруге, о сыне, о любимой работе…
– В 1939 году Константину Ксенофонтовичу предложили возглавить кафедру биологии Северо-Осетинского мединститута, вместе с ним и я попала туда в качестве ассистента кафедры, – голос Зинаиды Ивановны приобретает особую торжественность. К работе она всегда относилась как к смыслу своей жизни. – Он, я и лаборант З. Е. Хадонова – в таком составе мы и поднимали на ноги кафедру. Хорошо помню первого декана лечебного факультета, а фактически ректора института (многие годы лечфак ведь был единственным факультетом вуза) профессора Н. И. Михайлоца. Его пригласили из Баку организовывать учебный процесс в мединституте. Он подходил к своим обязанностям очень ответственно, и мы, сотрудники, понимали, как непросто ему вот так, с нуля, поднимать медицинский вуз в республике, да еще и в такое непростое время. И лишний раз руководство института не тревожили – проблемы своих кафедр старались решать самостоятельно. Проведем занятия и сразу начинаем думать, как завтра будем организовывать лекции, ведь никакого оборудования, опытных образцов растений и животных в нашем распоряжении не было. Сколько я полей в буквальном смысле исползала – ловила червей, мышей, змей, насекомых для занятий, сколько раз на надувных лодках по водоемам плавала, собирая образцы моллюсков… И все ради науки.
– Зинаида Ивановна, вы сами собственными же руками и ловили всю эту фауну?!
– А что такого! Брезгливости к букашкам-таракашкам и прочей неприятной для многих живности у меня не было. Вот я вам расскажу: змею, например, нетрудно ловить – надо просто наступить ей на область за головой, а другой ногой защемить хвост, ну а потом уже быстро намотать змею на руку. Замечу, что всегда, даже в экспедиции, я ходила в туфлях на каблуках. И однажды случайно каблуком продавила ящик с пресмыкающимися. Один желтопузик вылез и пополз по моей ноге вверх, я поздно это заметила, но быстро его поймала. Но теперь, когда мне недавно предложили противопролежневый матрац, – из-за проблем со здоровьем почти не встаю с постели, – я с ужасом вспомнила тот случай: перетекание воздуха в ячейках матраца так сходно с ощущением, что по тебе ползет рептилия!..
– Говорят, собранная вами коллекция биологических экспонатов хранится в Зоологическом институте Академии наук в Санкт-Петербурге…
- Да, в 1954 году я там защитила кандидатскую диссертацию на тему «Наземные моллюски северных склонов Центрального Кавказа и Восточного Предкавказья». Любой зоолог знает, что определение моллюсков – каторжный труд. Лупа, микроскоп были моими постоянными спутниками. И потому, увидев, какую коллекцию моллюсков мне удалось собрать в качестве наглядных пособий, представители Зоологического института попросили передать их в фонд институтского музея. А что для исследователя может быть лучшим свидетельством признания его заслуг?! И вот уже более 50 лет моя коллекция моллюсков хранится в Зоологическом институте Академии наук.
Собранные мной экспонаты составляют и фонд музея кафедры биологии СОГМА…
Это была моя работа, которую я беззаветно полюбила и в которой никогда не позволяла себе расслабляться, всегда была очень требовательна к себе, но и к своим студентам – тоже...
– О да, они об этом помнят! Когда «СО» готовила материал к 70-летию СОГМА, многие наши собеседники из числа выпускников вуза с улыбкой вспоминали пословицу своих студенческих лет: «Сдал Калитиной – считай, вуз окончил!»... А какими были они, ваши студенты?
– Очень разными, особенно первый набор. Разных возрастов – и выпускники сельских школ, и люди, уже имеющие специальности, опыт работы. Среди моих студенток была и супруга тогдашнего первого секретаря обкома партии Кубади Кулова. Но что я могу сказать определенно, все они в те годы приходили в наш вуз за знаниями, ловили каждое слово преподавателя, чтобы ничего ценного не упустить, чтобы стать настоящими врачами. И становились ими.
– …И на своих студентов вуз тогда во многом мог положиться…
– Так и было. Во время войны, летом и осенью 1942 года студенты мединститута вместе с моим супругом убирали урожай, и в том же году, в октябре участвовали в оборонных работах под Моздоком. А когда немцы все-таки прорвали оборону, наш вуз эвакуировали в Ереван, нас приютил тамошний медицинский институт… Наш СОГМИ работал на базе ереванского лишь несколько месяцев. А потом мы вернулись во Владикавказ. Возвращались в товарных вагонах, в условиях, которые, понятное дело, удобными не назовешь... Но какая была разница – главное, едем домой, в свои родные пенаты, в альма-матер!..
Вообще, я благодарна жизни за то, что она меня часто сводила с хорошими людьми. Часть из них и сегодня не оставляет меня без внимания. Многие из моих выпускников регулярно звонят, справляются, что мне нужно, чем помочь. Купили мне инвалидную коляску с автоприводом – сама-то я ходить почти не могу. И моя бывшая аспирантка, а впоследствии и коллега по кафедре Майя Викторовна Гирт переехала ко мне несколько лет назад – ухаживает за мной, помогает справляться с недугами, при этом продолжает преподавать в медакадемии. Друг моего сына Александр Артеменко приезжает ко мне каждую неделю из станицы Николаевской, привозит фрукты-овощи со своего огорода – в память о дружбе с моим Юрой. Сын погиб уже почти 45 лет тому назад в автокатастрофе по дороге на работу в колхоз в селении Кирово, где после окончания сельхозинститута работал инженером, а его бывший однокурсник, и сам уже человек немолодой, навещает меня постоянно, стал родным и в какой-то мере заменил мне сына. И после смерти моего дорогого мужа Константина Ксенофонтовича, которого уже больше 15 лет нет рядом, я не одинока…
Зинаида Ивановна сидит в своем кресле среди стеллажей с книгами, укутавшись в плед, и смотрит в окно. «Как будто книгу своей жизни заново пролистала», – задумчиво произносит моя собеседница после того, как ответила на мои вопросы. Ветеран труда, человек-легенда Северо-Осетинского мединститута, на кафедре биологии прослужившая ему и науке в целом полвека своей долгой и непростой жизни… Жизни, полной и радостей, и горестей, достижений и проблем…
«Родство» с наукой наложило особый отпечаток на жизнь Зинаиды Ивановны Калитиной. И ее биография, возможно, могла бы стать основой для книги из знаменитой серии «Жизнь замечательных людей», – вижу, она почти полностью собрана вон на той прогнувшейся от тяжести книг полке.
Но много ли среди нас осталось таких, как Зинаида Ивановна? Самоотверженных и человечных? Знающих истинную цену делу и поступку и воспитавших эти качества в своих студентах?
Наверное, потому так безбрежна добрая память обо всем, что делала и делает Зинаида Ивановна Калитина...